загрузка

 


ОЦЕНКИ. КОММЕНТАРИИ
АНАЛИТИКА



Преступность: футурологический взгляд

Владимир Овчинский

Преступность как кривое зеркало отражает те социальные, экономические, политические процессы, которые проходят в современном обществе. Отражает самые уродливые формы этих процессов. Криминологи на основе математических методов научились прогнозировать тенденции преступности, сопрягать ее с теми или иными социально-экономическими факторами, на этой основе планировать меры предупреждения преступности. Но одновременно какой-либо структурированный взгляд на образ будущей преступности практически отсутствует. В отечественной криминологии за последние годы можно найти буквально единицы статей, где присутствуют футурологические аспекты. Можно констатировать, что концепции будущей преступности в нашей стране мы не имеем. Да и в целом в мировой криминологии этим проблемам уделяется явно незначительное внимание. Несмотря на то, что сама футурология как наука о предсказаниях будущих тенденций развития представлена весьма значительными исследованиями.

Попытка представить будущее преступности реализована в двух крупных монографиях, изданных в Соединенных Штатах. Одна из них называется «Будущие насилия» (авторы – Бенджамин Уайтс и Габриэлла Блум), а другая – «Будущее преступности», автор последней Марк Гудман длительное время работал в структурах Национального бюро Интерпола США и ФБР, а теперь является одним из главных разработчиков проблем безопасности в ГУГЛе. Если суммировать эти две книги, то основной принцип можно охарактеризовать фразой американского писателя Уильяма Гибсона о том, что «будущее уже наступило,просто оно еще неравномерно распределено». В названных работах подробным и доступным образом рассказано о всех новых тенденциях киберпреступности, преступности в сфере новых технологий в целом. Безусловно, эти работы представляют большую ценность и должны быть изучены всеми криминологами, которые думают о том, как на основе научных знаний усовершенствовать уголовную политику. Для первой стадии футурологического анализа это безусловно необходимый элемент. Но дальше мы упираемся в проблемы методологии.

Можно, конечно, бесконечно анализировать те или иные технологические тренды и на их основе смотреть, каким образом отдельные преступники либо преступная организация будут использовать те или иные технологии. Но разве это достаточно для криминологического анализа в его широком научном понимании?

Например, выдающийся американский футуролог Рэй Курцвейл, выступая в апреле 2015 года в Детройте на международном конгрессе по инновациям, подробно до 2099 года спрогнозировал развитие технологий. От появления системы виртуальной реальности, формирующей изображение непосредственно на сетчатке глаза людей в 2019 году, до наступления эры технологический сингулярности, которая распространится за пределы Земли вместе с человечеством. Имеется в виду эра, где люди и машины сливаются на всех уровнях бытия и над всем этим господствует искусственный разум или искусственный интеллект. Если учесть то обстоятельство, что все предыдущие прогнозы Рэя Курцвейла были осуществлены за последние 15 лет практически год в год, то криминологи безусловно обязаны применительно к такого рода прогнозам выстраивать хоть какое-то подобие прогнозов криминологических.

Можно идти и более широким путем, исходя из познания тенденций развития новой промышленной революции в XXI веке.

Вопросы четвертой промышленной революции, как известно, были главной темой обсуждения на последнем заседании Всемирного экономического форума в Давосе в январе 2016 года. В докладе президента Всемирного экономического форума профессора Клауса Шваба красной нитью проходит идея о том, что человечество стоит на пороге технологической революции, которая полностью изменит наш образ жизни, работы и коммуникации. По его мнению, первая промышленная революция использовала для механизации производства силу воды и пара. Вторая промышленная революция использовала для конвейерного производства электричество. Третья – автоматизировала производство с помощью электроники и информационных технологий. Четвертая промышленная революция опирается на Третью – с середины прошлого века длится цифровая революция во всех областях жизни. Технологии сливаются, и границы материального, цифрового и биологического миров стираются.

Надо сказать, что до Шваба первыми идею новой промышленной революции в XXI веке развили Джереми Рифкин в своей книге «Третья промышленная революция» и Крис Андерсон в книге «Новая промышленная революция». Неважно, как назвать новый этап промышленного развития. Важно, что это уже не является чисто теоретическим размышлениями, это реальность. В Германии реализуется программа «Индустрия 4.0», которая представляет собой прикладную модель новой промышленной революции. Аналогичные программы разрабатываются во всех развитых государствах, в том числе и в России.

Все названные исследователи отмечают, что человечество никогда в своей истории не наблюдало настолько быстрого технического прогресса. В сравнении с прошлыми промышленными революциями, развивающимися в основном линейно, масштаб новой революции увеличивается в экспоненте. Эта революция влияет на индустрию каждой страны в мире. Глубина и широта вызванных ей изменений требует трансформации целых систем производства, менеджмента и управления. На основе этой новой революции совершаются все новые прорывы в таких областях, как искусственный интеллект, робототехника, интернет вещей, автономный транспорт, 3D-печать, нанотехнологии, создание новых материалов, новых батарей, развитие квантовых вычислений и создание квантовых компьютеров.

В Давосе отмечалось, что новая промышленная революция может глобально поднять мировой уровень жизни. Но в то же время эта же новая революция с большой степенью вероятности усилит финансовое и социальное неравенство в мире, нарушит работу рынков труда. Автоматизация производства приведет к тому, что роботы вытеснят с рынка множество людей.

По прогнозам ученых больше всех от инноваций выиграют интеллектуалы и капиталисты – инноваторы, акционеры и инвесторы. Но одновременно это создаст финансовую пропасть между теми, кто живет за счет труда, и теми, кто живет за счет капитала. Поэтому исследователи предупреждают, что технологический прогресс, как это ни парадоксально, может стать одной из главных причин стагнации, иногда и снижения уровня доходов большей части населения развитых стран. В итоге может образоваться ситуация, когда востребованы будут либо супер-специалисты в новых технологиях, либо совершенно неквалифицированные люди. Что касается середины или то, что называется средним классом, то эта часть населения переживет наибольшее потрясение. Это в свою очередь, по мнению экспертов Давоса, породит распространение экстремистских идей, идеологий. Новая промышленная революция кардинальным образом изменит саму природу национальной и международной безопасности, повлияет как на вид конфликтов, так и на их природу. Границы между войной и миром, солдатом, полицейским, гражданским человеком и даже насилием и ненасилием могут оказаться пугающе размытыми.

Какой мы видим будущую криминальную ситуацию через призму последствий новой промышленной революции? Это следующий этап познания для криминологов в осмыслении образа будущей преступности и разработке мер по готовности действовать в таких условиях.

Но и это еще не конечный результат для футурологического осмысления преступности. Разработчики концепции новой промышленной революции безусловно идут дальше в социальном осмыслении будущего человечества в сравнении с учеными, которые ограничиваются только прогнозированием развития новых технологий.

Для криминологов здесь важны социальные последствия новой промышленной революции. Но можно ли на этом останавливаться? Без целостного прогнозирования социальной реальности будущего? И есть ли такие прогнозы, на которые могут опираться криминологи? Конечно, есть. Достаточно назвать работы известного экономиста и политического деятеля Жака Аттали, особенно его книгу «Краткая история будущего», которая опубликована еще 10 лет назад. Или книгу ведущего аналитика Национального совета по разведке США Мэтью Барроуза «Будущее рассекречено или каким будет мир в 2030 году». Когда эти книги появились, особенно работы Аттали, их просто воспринимали как околонаучную фантастику или апокалиптические фильмы Голливуда. Но прошло не так много времени и мы видим, что самые казавшиеся невероятными негативные сценарии реализуются в жизни. Например, Аттали дает три сценария развития человечества. По первому сценарию, который он называет гиперимперией рыночных богатств, деньги покончат со всем, что может помешать их торжеству, включая сами государства, которые они постепенно уничтожат. Все станет частным, включая армию, полицию, судебную власть. Большинство людей превратятся в артефакт для производства и продажи. Если человечество отшатнется от такого будущего, прервет глобализацию силой, наступит варварская эпоха, мир погрязнет в разрушительных войнах. Государства, религиозные объединения, террористические группировки и пираты, используя новейшее оружие, будут истреблять друг друга. Такой ход событий Аттали называет гиперконфликтом. Гиперконфликт – это и гиперкриминал на планете. По сценарию Аттали на месте стран, которые распадутся под давлением рынка, появятся пиратские государства и негосударственные образования, зоны беззакония. Ими будут управлять лидеры вооруженных банд, контролирующие регионы, порты, нефтепроводы, дороги и сырье. Пиратские государства будут вести себя по модели обычных государств, сражаться против традиционных государств, обеспечивать свое существование за счет использования труда интеллектуалов. По существу реализацию этого сценария мы уже видим на примере ИГИЛ, структур Талибана, мексиканских и латиноамериканских картелей. Да и в целом сегодняшняя мировая экономика и политика становятся все в большей мере мафиозной федерацией.

Как пишет Марк Гудман в книге «Будущее преступности», уже сейчас в общей сложности на долю транснациональной преступности приходится от 15 до 20% мирового ВВП, как чисто преступный оборот, и не менее 25 дополнительно, как легальный оборот, контролируемый преступными группировками. В общем и целом преступные группы контролируют не менее трети, а скорее ближе к половине мирового оборота всех видов товаров, услуг, активов и финансов. С учетом того, что концентрация собственности в преступном мире гораздо выше, чем в легальном бизнесе, можно сделать вывод о том, что крупнейшими собственниками активов и держателями ресурсов на планете являются именно преступные синдикаты.

Между современной и старой преступностью существует не только антагонизм, но и сильная разница в методах и организации преступных синдикатов. Современные преступные сообщества в основном отказываются от традиционных иерархических структур времен дона Карлеоне и Тони Сопрано, а представляют собой подвижные сетевые структуры. Они активно используют аутисорсинг, коллективное предпринимательство, платформенные решения и т.п. Одним словом, если преступники до середины ХХ века плелись в хвосте технических, организационных и финансовых технологий, то сегодня они, несомненно, находятся в авангарде.

К примеру, добыча одного среднего киберпреступника, по данным нью-йоркской киберполиции, в семь раз превышает добычу обычного преступника. В том же Нью-Йорке раскрываемость обычных преступлений составляет в разные годы от 40 до 60%, а киберпреступлений – 4%. Иными словами, киберпреступность – это высокодоходная и мало рискованная криминальная деятельность.

Третий сценарий развития Аттали называет гипердемократией. Суть которой заключается в приостановке глобализации, в создании единого мирового правительства и нескольких региональных центров власти. Это наиболее позитивный сценария развития человечества, при котором каждый человек с помощью новейших технологий сможет жить в достатке, справедливо, беречь окружающей мир и т.п. То есть общество всеобщего благоденствия.

Думается, последний сценарий человечества при жизни ближайших поколений наименее вероятен. Поэтому профессия криминолога еще долгое время будет оставаться востребованной, а криминологические знания входить в систему образования любого вида и любой направленности. Но это лишь при том условии, что криминологи будут адекватно оценивать социальные процессы настоящего и прогнозировать их изменение в будущем.

Теперь о нескольких конкретных прогнозах для нашей страны. Первое. Кризисные явления в экономике, сложности вхождения в новую промышленную революцию увеличат напряженности на рынках труда, межнациональных отношениях, в мигрантской среде. Все это не может не повлиять негативным образом на рост как традиционных, так и нетрадиционных видов преступлений. Никуда не уйдет, а только будет возрастать доля корыстных и корыстно-насильственных преступлений в общей структуре преступности. Не только в ближайшие годы, но и в ближайшие десятилетия.

Второе. Правоохранительным органам в условиях дефицита финансовых средств на их существование придется вести борьбу на этих двух направлениях – традиционном и нетрадиционном. Причем, уже ясно сейчас, что вся правоохранительная система будет постоянно запаздывать в своих ответных действиях на технологизацию преступного мира. Чтобы это запаздывание не было столь явным, необходима коренная перестройка всей системы подготовки кадров правоохранительных структур, их набора. По существу в ближайшее десятилетие вся полиция должна стать одновременно киберполицией, использующей новейшие достижения в работе с большими данными в передаче информации, ее визуализации.

Третье. Следует при раскрытии преступлений совершенно изменить систему использования новых технических средств получения объективной информации о виновности того или иного подозреваемого лица. Использовать под врачебным и прокурорским надзором медицинские средства, которые в журналистской среди получили название «сыворотка правды». Активно применять детекторы лжи нового поколения. Современная нейробиология уже сейчас позволяет практически на 100% устанавливать правдивость тех или иных показаний.

Четвертое. Должны уйти архаичные, пещерные способы расследования уголовных дел, написание и чтение сотен томов этих дел, без машинной обработки, особенно по делам экономической направленности, организованной преступной деятельности.

Пятое. Необходима революция в экспертной деятельности. Уже сейчас новейшие открытия по целому ряду направлений науки требуют их использования в той сфере, которую мы традиционно называем криминалистической экспертизой.

Шестое. Не может оставаться такой архаичной судебная система. Приговоры по конкретным делам должны одновременно основываться на глубоком психолого-психиатрическом исследовании всех обвиняемых с составлением прогнозов их индивидуального постпреступного поведения. И только на этой основе в XXI веке могут назначаться те или иные виды наказаний. Пока наше уголовное судопроизводство, система исполнения наказаний практически никак не сопряжены с технологической реальностью.

В скором времени мы можем оказаться в ситуации, когда преступники будут использовать квантовые исчисления, а мы по-прежнему прокалывать дыроколом и подшивать многотомные уголовные дела.

Завтра 28.01.2016


Количество показов: 715
Рейтинг:  3.2
(Голосов: 1, Рейтинг: 4)

Книжная серия КОЛЛЕКЦИЯ ИЗБОРСКОГО КЛУБА



А. Проханов.
Новороссия, кровью умытая



О.Платонов.
Русский путь



А.Фурсов.
Вопросы борьбы в русской истории



ИЗДАНИЯ ИНСТИТУТА ДИНАМИЧЕСКОГО КОНСЕРВАТИЗМА






  Наши партнеры:

  Брянское отделение Изборского клуба  Русский Обозреватель  Аналитический веб-журнал Глобоскоп    Изборский клуб Нижний Новгород  НОВАЯ ЗЕМЛЯ  Изборский клуб Молдова  Изборский клуб Саратов

Счетчики:

џндекс.Њетрика    
         
^ Наверх